Ogurcova на линии

Статья четвертая. Где начинаются спекуляции – там заканчивается настоящая культура

Как только начинаешь поднимать какую-то тему, «заказанную» неведомым мне читателем, так непременно «случайно» и «сами по себе» возникают дискуссии, дающие новый поворот общему ходу размышлений.

Прошедшие выходные пыталась прополоть цветники от нагло устроившихся посреди клумб и вазонов «почти таких же» псевдокультур. Культурные растения, которые через некоторое время одним своим присутствием рядом сделают незабываемым это лето, – долго болеют и плохо воспринимают колебания нашей непредсказуемой уральской погоды.

Зато рядышком деловито устраивается наглое быдло, усиленно делая вид, что подготовленная культурная среда предназначена исключительно для их «самовыражения». Они ведь всем вполне «равные» и «почти такие же». Они – гегемон природы, а все, кто против них – эксплуататор и классовый враг.

Ни одно культурное растение не имеет таких жадных цепких корней, стремящихся задушить все вокруг, истощить почву, захватить все пространство только для себя и собственного потомства.

Поэтому, когда мой знакомый, не чуждый творчеству, произносил на днях спич в защиту «массовой культуры», я закрывала глаза и видела безобразные мощные корневища бесполезных сорняков, живущих обособленным жизненным циклом лишь для себя и собственного потребления.

Пламенные речи в защиту псевдокультур велись с целью заставить меня «подпиарить» его стишки с глагольными рифмами, невыдержанным размером и убогим содержанием. Не стоит думать плохо про кого-то из присутствующих, моему знакому никогда самому не приходило в голову чем-то поддержать меня на моих страничках. Но у него достало сообразительности понять, что моё участие в его «творческой биографии» будет очень полезным.

Он полагает, что этот пятачок я отвоевывала и ради его пользы, ведь он же – «народ», я же обязана «что-то сделать» и для народа. Ему самому очень нравятся собственные стишки. А более всего ему нравится мысль, что, дескать, ведь каждый имеет право «быть услышанными». Конечно-конечно, в особенности, если этот «каждый» изливает в «поэтической форме» свое личное недовольство жизнью, в которой он «ничо не понимает», где «от него ничо не зависит».

Он не видит причин, по которым других, а не его выбирают из общей серой массы, копошащейся с рифмованными впечатленьями возле каждого издательства. Он справедливо полагает, что выбор остается за родными-знакомыми, запасшимися рецами известных критиков и «коллег по творческому цеху».

Слушаю его жалобы, а перед глазами стоит буро-зеленая масса сорняков… Рефреном этой неожиданной тяги масс к насильному осчастливливанию ближних продуктом своей интеллектуальной жизнедеятельности звучат строчки Ахматовой «коль знали б из какого сора растут цветы, не ведая стыда». Боюсь, что без стыда растет нечто иное, наглое и малоэстетическое, отнюдь не то, что действительно украшает любой цветник.

Только пожалей такого, дай ему немного воли, кончики жестких листков тут же подернутся колючками, и без специальных приспособлений от такого уже не очистить отвоеванную у дикой природы почву. Вот он пока еще на обочине, пока он лишь с жадностью смотрит на других и жалобно ноет, будто «массовая культура» своей «доступностью» – «подготавливает почву для восприятия более сложного искусства».

Но самое интересное начнется, как только у него появится возможность влезть на подиум клумбы, где ему не надо будет «со всеми наравне» зарабатывать на жизнь тем способом, к которому он предназначен самой природой – то есть «чисткой сараев». Надув щеки неизвестно откуда взявшимся пафосом, он примется пихаться задницей, орать громче всех, пытаясь заглушить всех возле себя – дурной и бесплодной «творческой силой». А уж насколько подобное «подготовит культурную почву»… имела возможность убедиться на прополке своих клумб в ближайшие выходные.

Человеческая жизнь объективно измеряется в отпущенном каждому времени. Доморощенный поэт, отвоевывая своим стишкам кусок культурного слоя, не понимает, насколько вообще-то коротка человеческая жизнь. Ни у кого из нас нет достаточно времени, чтобы знакомиться с подобным «творчеством». Если кому-то в серой массе по вкусу подобное, то нельзя это делать за счет общей культурной среды, засорять подготовленную вовсе не для такой «культуры» почву.

Чаще всего это лезет, почти наивно спекулируя на общей культуре окружающих. Таким наплевать, что испытывают воспитанные люди, когда им такое навязывается практически насильно, он в этот момент как глухарь на току – слышит лишь себя. Но при этом твердо знает, что культурные люди его не побьют.

И я вытерпела несколько вечеров, слушая невнятное бормотание под треньканье гитары. Удивлялась про себя взрослому человеку с высшим образованием. Думала, чему же его учили в школе? Неужели он за свою жизнь так и не прочел настоящие хорошие стихи, не вырастал из одной поэтики, чтобы окунуться в другую?

Испытав наглые наезды разросшейся в последние годы серости, уже иначе воспринимаешь спекуляцию на длительном знакомстве этого мужчины, решившего сделать свою жизнь богаче и интереснее… за мой счет.

Он не вспоминает, как еще недавно мог притащиться ко мне в час ночи за второй частью «Позови меня трижды», мог беспардонно лезть к моему компьютеру с флешкой, требуя «скинуть что-нибудь новенького почитать». Теперь он решил, опираясь на воспитанные моими родителями табу в личном общении, на промышленной основе использовать уровень моей культуры. Интересная связка, правда?

А псевдокультурой ничего не создается, она использует лишь то, что уже создано настоящей культурой, она мимикрирует под нее, нагло спекулируя на лучших человеческих чувствах и душевных движениях.

Нисколько не сомневаюсь, что мой знакомый «поэт» и не вспомнит обо мне, дай ему немного укорениться на чужом месте. Этот цветочек без стыда вмиг разрастется до мемуаров «Моя жизнь в искусстве». Он даже не задумается над тем, насколько достойны его вещи общего внимания, предложи ему кто-то выдвинуться на Нобелевскую премию. Два стишка и пара эссе у него найдутся, нисколько не хуже нашего предыдущего нобелевского лауреата. А уж прошлепать губешками перед телекамерой мораль на тему «а людей надо уважать», он может с куда большим энтузиазмом. Ему самому так не хватает уважения!

* * *

Думаю, любому человеку понятно, что наиболее быстрый способ наживы (отнюдь не приобретения легитимным путем или создания собственности) – это спекуляция. Псевдокультура, вылезшая с местечковых задворок «демократических движений» 19-го века, необычайно расширила области спекуляции с целью наживы.

Ведь в рассмотренном в предыдущей статье хамском заявлении министра Израиля Либермана о «еврейских корнях» Пушкина, речь идет и о совместном праздновании 65-летия Победы, за которую большинство евреев «сражалось» пирогом наружу исключительно за собственную шкуру. Израиль – создан за счет спекуляций. А с чем в данном-то случае лезет это позорное «государство»? Может, с благодарностью за спасение? Нет, они предупреждают, что на 65-летии Победы полезут пихаться задницами, подсчитывать свой героизм в процентах на душу населения, включая уголовников, и рассказывать, про то, как их дедушки отсидели в танке пять лет со стиральными досками на спине.

Хотя эта очередная попытка примазаться и пихнуться задницей уже ничего не добавит к потрясающей воображение (не говоря о нравственных основах) предыдущей посмертной селекции останков. Когда счет шел на миллионы чужих безвестных жизней, а целью подобного святотатства являлось получение субсидий от Германии… Израилем.

Это ведь Израиль потерял выращенное на своей земле, в собственной культурной среде и государственной инфраструктуре – мирное население, это у нас Израиль, оказывается, добился трудной Победы над фашизмом. Конечно, в данном случае имеется полнейшее отсутствие всякого стыда. Но… где нет стыда, там бессмысленно адресовать какие-то риторические вопросы к культуре.

А где отсутствие стыда стало основой государственной политики, а политические спекуляции и шантаж – причиной создания самого государства, там бессмысленно ждать появления собственных Пушкиных. Ничего собственного в культуре такой «страны» уже никогда не будет, придется, как всегда, грабить чужое.

Ни у кого из «соплеменников Пушкина» во всем государстве Израиль при этом не возникло даже тени, жалкого намека на мысль, что, раз уж настолько значительной и глобальной была та катастрофа, которая произошла в ВОВ, то неплохо бы чем-то более существенным, кроме плевков, грабежа и оскорблений – отплатить России. Полностью заплатить подобный долг невозможно, но хотя бы проявить толику благодарности. Но, нет! Они еще полезут и на званье «победителей» претендовать…

Пушкин платил России всю жизнь – за русский язык и культуру, за счастье родиться на русской земле. Тут – чисто на местечковый манер: «сами всего добились», «сами своим талантам обязаны», «сами всех победили», «сами боролись против всех в диких условиях с жутким напряжением нервов».

В омерзительных националистических дискуссиях, в которых евреи, проявили в отношении окружающих хамство и полное отсутствие зачатков культуры, один из моих оппонентов привел цитату из «Голубой чашки» Гайдара – в доказательство «антисемитизма» населения СССР перед войной. Сценка детского антагонизма, вряд ли имела отношение к этническому происхождению ее участников, для этого они были еще слишком мелкими.

В принципе, там рассматривался извечный конфликт растущих и развивающихся людей на физическом уровне «сильный-слабый». Но Гайдар вводит этническую окраску в отношения: слабенький-страдающий от тупой нерассуждающей силы, конечно, оказывается еврейчиком. И в заключение этой сценки он пищит обидчику что-то вроде «Ничего, Сашка! Сами, без тебя отобьемся!» Типа не нужны такие Сашки, раз они евреев обижают и с младых ногтей проявляют такой «зоологический антисемитизм».

Кстати, лишь при этом цитировании в достаточно мерзкой по содержанию дискуссии – до меня дошло, почему эту самую «Голубую чашку» учителя старались всегда отпихнуть подальше от детей, знакомя их с творчеством Аркадия Гайдара. Да ведь и стоило лишь поинтересоваться у собеседника с легкой ехидцей: «Ну, и как после сами отбились?», чтобы эта сцена и морализаторство побитого еврейчика приобрело совершенно иной смысл.

Мои собеседники, пытавшиеся разоблачить мой «звериный антисемитизм», не желали проявить благодарности за спасение от поголовного уничтожения. Они так и остались на уровне довоенной «Голубой чашки», проскакивая сознанием, что никому, кроме России, их спасение не понадобилось. Но при нынешнем грабеже России, при ее оплевывании, они пытались в жалкой «Голубой чашке» найти себе оправдание собственной неблагодарности. Ведь по всем законам (человеческим и божеским) не Германия Израилю, а Германия и Израиль – России должны были возместить всё утраченное… с благодарностью.

Причина благодарности у каждого была бы при этом своя, да и ее размеры могли бы принять разные формы, не настолько некультурные, как … банальные денежные субсидии. Но благодарные культурные люди могли бы после Победы, плодами которой Россия и не пользовалась никогда – хотя бы не оскорблять, не красть и не лгать на этой пропитанной кровью земле.

Именно эти три «не» и лежат в основе всех «пересмотров итогов ВОВ». И к 65-летию Победы все неблагодарное хамье полезет подалее отпихивать от «итогов Победы» самих победителей, чтобы вновь оскорблять, красть и лгать…

* * *

Какое отношение к культуре всего общества могут иметь эти денежные субсидии Израилю, которого на период войны не было на карте? Само по себе потрясающее все нравственные человеческие основы четкое определение размеров долга Германии перед Израилем, – происходит в момент геноцида населения России и ее откровенным грабежом этим «евгейским госудагством».

Как бы сказали по этому поводу раньше в России? Очень просто! «Приличные люди руки после такого не подают!» – и без комментариев. Поскольку терпимое отношение к подобному публичному святотатству – несет куда более значительные потери для всего общества, чем даже повсеместная продажа пива подросткам. Да подростки и пьют-то у нас из-за подобной неоправданной «терпимости». Ведь мы их такой некультурной «терпимостью» лишаем нравственных ориентиров развития.

Возможно, кто-то случайно сподобился побывать на представлениях некого «народного еврейского театра». В этом случае, он вполне понимает моё выражение «крыжопльское сельпо». У себя в Ижевске мне всегда было смешно, как, надув щеки, евреи начинали заранее сбираться на это явление местечковой псевдокультуры. Продажа билетов больше походила на сбор дани Мамаем, извините. И несколько раз мне приходилось посетить эти мероприятия местного отделения «Общества евгейской культугы» и Ижевской синагоги. Вовсе не из-за моих гипотетических «евгейских когней», а когда из смеха, когда из обычной человеческой порядочности, т.е. после откровенных спекуляций на ней.

Каждый раз приходилось удивляться, отчего в жестких рамках чужой культурной среды евреи могут добиться и выдающихся результатов, а вот даже русские пьесы в исполнении целиком еврейского театра выглядят настолько жалко и беспомощно. Никаких культурных впечатлений такое составить не может. Нормальный зритель выносит лишь чувство огромной неловкости, будто ради его «развлечения» на сцене заставили кривляться недоразвитых выпускников специальных «учебных заведений», которые, в силу непреодолимого скудоумия, даже не сознают, насколько нелепо и глупо выглядят.

Конечно, это нетолерантно и неполиткорректно – требовать ликвидации этого передвижного балагана или хотя бы поднять культурный уровень его представлений до общепринятого. Но, не сказав правды в одном месте, мы получаем немедленный эффект в общем падении театрального искусства в России. Даже в Москве оно уже закатилось за плинтус, в столице России с нашествием местечковых «театральных деятелей» ничего нельзя посетить без доли естественного омерзения, кроме классических опер и балета. И это – чистая правда!

Любую честную театральную рецензию можно свести к обобщениями типа: спекуляция на низменных желаниях или спекуляция на светлых чувствах. Поскольку само существование сегодня театра в России – это всего лишь спекуляция на незыблемых культурных традициях. Вряд ли нормальный театрал сегодня не испытывает поднимающегося с глубины души желания – выгнать со сцены всех этих актеров-режиссеров.

Вот и видим, что псевдокультура – это всего лишь спекуляция на настоящей культуре, целью которой является достижение катарсиса и изменение мира к лучшему.

После таких представлений мне пришлось патронировать детские творческие коллективы, где играли и вполне настоящие дауны, уж не знаю, кем они являлись по национальности. Но такой внутренней чесотки я не испытывала, а напротив идиотски радовалась, когда наши ненормальные актеры вспоминали шекспировский текст. Я вообще веселилась, будто мне опять лет 5-6, когда наши одутловатые актеры наивно разговаривали со зрителями, которые тут же становились добровольными суфлерами.

«Щас…щас… сам скажу!» – отдуваясь, отвечал настойчивому шепоту из зала тучный мальчик. Каждый раз режиссеру приходилось насильно уводить его со сцены под оглушительные аплодисменты. Пожалуй, даже в наших ведущих театрах я не чувствовала такой всеобщей подвластности искусству, настоящей культуре, как на этих представлениях с участием наших не совсем адекватных актеров. И когда мы всем нашим театриком переплывали «Сон в летнюю ночь»… сам собою возникал катарсис, будто мы все только что создали этот необыкновенный спектакль, включив в действующие лица всех присутствующих.

Странно, но при этих невезучих детях, искренне отдававшихся настоящему искусству, не возникало неловкости за… откровенное глумление над культурой, как на спектаклях еврейского театра. Дауны на сцене не вызывали стыда за тех, кто участвовал в спектакле еврейского театра непонятно по каким причинам. У даунов было множество личных причин участвовать в шекспировской театральщине.

По поводу их самозабвенного погружения в образ было бессмысленно лгать про «служение искусству» и про «дать людям прекрасное». Движение ущербной души, рванувшейся к искусству, – четко просматривалось на уровне самосохранения. У многих из них есть какие-то особенности, мешающие воспринимать телевизор или плеер, – что сами споют себе или спляшут, тем и прокормятся. А тут… целый Шекспир и дивная сказка!

Каждый хоть разок попадал кнопкой на какой-то сериал с участием Родиона Нахапетова, снятый им по нынешнему американскому ПМЖ. Вот я имею в виду приблизительно такой «уровень актерского мастерства», говоря о еврейском театре. Только все же кино можно смонтировать, как-то… отретушировать, что-то переснять, а здесь – как оно приперлось, как ни попадя со сцены прогавкало – так хоть трава не расти. Этот самый их еврейский театр действительно ни для кого из посторонних не предназначен. Попросту не рассчитан.

Гораздо отвратительнее, когда они с таким уровнем лезут в Большой театр и претендуют на место в центре клумбы. И расчет при этом чисто спекулятивный – воспитанный человек не сможет сразу сказать в лицо «нелицеприятные вещи». А пока собирается – сериал закончится, а евгейский театр с выручкой свалит. К тому же, изначально приглашались «свои», а если такое чужим не понравилось – любой евгейский актер может прочесть мораль про «зоологический антисемитизм» и прочее.

Но с подобными «театральными достиженьями» искать «евгейские когни» у Пушкина…

* * *

Псевдокультура не только не создает «почву для восприятия», а напротив начисто уничтожает культурную среду. Но само ее возникновение и последующее существование невозможно без эксплуатации культурной среды. Массовая культура почти не дает никаких «плодов» там, где сама по себе культурная почва слишком бедная. Нечего поглощать, не на чем спекулировать.

Поэтому создание великой страны и ее уникальной культуры – ни для кого не явилось панацеей от опасности утратить все в один момент, всего лишь поддавшись мелкому уголовному шантажу и почти базарным спекуляциям, подаваемым в виде жестких общественных стереотипов моралей «всему обществу». Можно в один день утратить права на собственную жизнь, ответственную роль в ней, – всего лишь разок не прислушавшись к нравственной стороне подобных спекуляций.

Только я начала этот разговор, как тут же некий читатель лезет меня одергивать, спекулируя на общественной морали: дескать, нехорошо, «сделав доброе дело» – «попрекать этим». Типа «делать добро – естественная потребность человека». Только вот сам человек настолько некультурен и необразован, что не понимает, насколько неуместна подобная отповедь писателю от читателя. Напротив, подобное нельзя тыкать в физиономию открытым текстом, мы не в детском саду, это как раз писатель должен доказывать на образах, призвав читателя творить добро. А когда читатель пихает задницей писателя, сводя все цели искусства к пошлой сентенции, пользуясь его трудом бесплатно… так куда уж дальше-то, господа?

Интересно, как нынче бы Гоголь написал Николаю I письмо из Италии с просьбой прислать денег Христа ради? А самодержец бы ему, вместо денег, ответил бы в духе местечковых традиций: «Слышь, Василич… ты сделал типа доброе дело в натуре? Так почему б тебе нынче не сидеть в Италии тихо, раз отвалил туда по собственному желанью? Я-то ваще здесь при чем?» Тем более, гонорары Васильичу выплачивались регулярно, никто с него денег за печать не требовал, а, продав его книжки в пять-девять раз дороже сдаточной цены, – как меня, не обворовывал. К тому же Гоголь на стройке не работал, никто его по авариям-разрушениям не таскал, никто не запрещал кайлом работать в собственной стране, пока он не отвалит взятку чиновникам в полтора миллиона «на законном основании».

Впрочем, положительные сдвиги все же наблюдаются. Ко мне уже никто не суется с моралями о «скромности», а то ведь прямо со слезой уговаривали «быть скромнее», ни на что не претендовать, дождаться, пока до меня не снизойдет местечковое хамьё с рецензиями. Что в этот момент прёт из всех щелей без всякой скромности под видом «продолжателей традиций Горького и Достоевского» – можете сами убедиться в ближайшем супермаркете.

О «скромности» речь возникает всякий раз, когда посреди общей клумбы организуется загончик «для своих», которым вообще не место в российской культуре. Смешно обращаться ко мне «за скромностью», если мне-то есть чем ответить перед потомками за свои притязания. Я ведь ни от кого не требовала содержания, пока писала все выложенное в открытом доступе, всегда была скромным человеком. Да и в искусстве вознаграждается отнюдь не скромность, а все-таки попытка прорваться дальше и копнуть глубже.

Но у нас дело представляется так, будто сидит на углу Тверской-Ямской нечто удивительно скромное, глазки строит… Будто бы оно не лезет в каждую щель, через черный ход и форточку в сортире. Настолько скромненькое-слабенькое, что возникает иллюзия, будто стоит такое слегка раскормить-распиарить, оно таким и останется.

Сколько я выслушала длинных нудных монологов «о человеческой благодарности»… от медиков, биологов, историков, физиков. Отнюдь не только филологов и издателей, хотя именно литературный аспект этой самой «благодарности» воспринимался совершенно излишним. Это ведь общая ситуация! Я слушала, как неблагодарность вкупе с резюме «сам всего достиг, только себе всем обязан» – проявляли сорняки на клубах инженерной геологии, механики грунтов, оснований и фундаментов, системного анализа, экономики и управления…

Конфликт Моцарта и Сальери – вовсе не исключителен для искусства. И, чтобы понять его суть до конца, надо прислушаться к пушкинскому монологу «всем обязанного исключительно самому себе» Сальери. Интересно, что у Моцарта мы можем назвать учителей и покровителей, а вот у Сальери их нет! Как и те, на кого мне плакались в жилетку, Сальери был обязан исключительно самому себе. Никого из его покровителей не осталось на памяти, как не осталось ни одной его музыкальной фразы на слуху. А ведь даже у людей, абсолютно чуждых музыке, имя Моцарта немедленно вызывает некое «трам-па-пам трам-па-пам ту-ту-ту!»

Хотелось сказать своим собеседникам: «А не надо было подсаживать в форточку сортира что попало! Ведь рядом нам всегда даются в искушение наших лучших порывов те, кому там действительно место. Они иной раз смотрятся слишком просто и даже провокационно. А их последующий рост может затмить все сделанное до них… заранее рождая зависть.

Но ведь это и есть требовательный закон Природы, это и есть действительный закономерный исторический путь развития человечества, а не жалкая возня с недоразвитыми, плохо учившимися в школе, неспособными честно заработать на жизнь иным, более естественным для таких способом – непременно за счет чужой частной собственности, создать которую они не в состоянии. Однако надо помнить, что и Господь носит высокое звание Создатель. Потому и человеку необходимо приблизиться к Его Лику – непременно создав то, на что ему отпущены силы.»

Конечно, в такой удивительной ситуации, которая сегодня сложилась со мной, именно меня надо уговаривать «проявить скромность» и «делать добро – естественно». Но даже постоянно скручиваемые вручную счетчики на прежних сайтах показали, что к 2005 году только «Повелительницу снов» прочло более 450 тысяч человек. За скачивание и чтение они заплатили провайдерам, которые, очевидно, добра никому делать не собирались и не собираются.

Я как-то по скромности и убожеству должна была выслушать претензии одного «делателя добра», который скачал роман, красиво его переплел и подарил собственной жене на 8-е марта, а там оказалось несколько грамматических ошибок. Книгу обычно выпускает несколько человек, взять все на себя одному писателю не под силу, в особенности, если речь идет о русском романе. Но ведь сей гражданин взял же на себя труд первопечатника и переплетчика, а вот я отчего-то решила сфилонить. Он донимал меня претензиями, пока у меня нервы не выдержали. Думаю, до него до сих пор не дошла простая мысль о том, что не я, а он мне, женщине, должен за то, что сэкономил на мне на подарок собственной жене.

«Делание добра», согласитесь, отвратительно звучит на русском. Но оно потому и звучит, что более точное наименование этого процесса… предъявляет слишком много требований к очередному «делателю добра». Однако это самое слово на русском является сутью настоящего искусства, настоящей культуры – это благодарность.

Человек в творчестве выражает благодарность всему сущему за ту красоту, которая нас окружает, за саму жизнь, за возможность родиться в России и соприкоснуться с ее необыкновенной историей и непостижимой культурой.

Благодарность – это всеобщий закон, нарушение которого дорого обходится всем живущим. Именно в этом и есть суть выбора между добром и злом. Как только отходишь по разным идейным и исключительно принципиальным причинам от благодарности – так уж ничего тебя не свернет с темной стороны Луны. Там тебе, дружок, самое место, там тебе никто никакой благодарности и свободы духа не обещал. И после бессмысленно пенять, что все светлое и доброе стремительно исчезает вокруг, что жизнь превращается в ловушку. Каждый выбирает сам и полностью отвечает за свой выбор. Вот здесь каждый может сказать, что собственным выбором обязан лишь себе самому.

Закон «голого короля» никто не отменял и никогда не отменит. Если на общественном уровне перед настоящим искусством – предпочтение отдается заведомо ничтожному удовлетворению чьих-то частных амбиций, то, наверно, следует принять без ропота и все последующее, чем сопровождается подобный выбор.

И, хотя мы находимся в виртуальной среде, речь идет о вполне реальных вещах. Можно без тени благодарности взять чужое «делание добра людям» – и преподнести в подарочном переплете от себя лично. А можно написать Дедюховой целый бизнес-план, как было бы чудесно печатать подобное почти ежедневно, не к одному 8-му марта, снабдив еще и факсимильным посвящением «книголюбу». Дескать, когда-то ведь подобная мелочная торговля виртуальным старьем «начнет приносить доход».

Но тогда надо навсегда смириться не только с тем, что лежит в книжных под видом настоящего искусства. Тут уже надо умерить амбиции и принять дальнейшее, напрямую следующее из признания серости и ничтожества за подходящий эрзац настоящего искусства, что путин-медведев – настоящие президент и премьер-министр, а не типичные воры и бездари.

Вот только за подобное отступление от светлой стороны собственной личности – ответ придется держать перед Россией, а не перед путиными-медведевыми. И надо помнить, что «раз солгавши – кто ж тебе поверит?». Стоит сделать лишь один неприметный шаг в сторону от настоящей культуры – как оказываешься посреди болота безнравственного и предательского отношения, прежде всего, к самому себе.

Псевдокультура учит лгать самому себе, а настоящая культура помогает преодолевать собственную слабость.

Настоящая история, настоящая культура – немедленно утрачиваются, как только «прерывается связь времен», как только без тени благодарности начинается оплевываться прошлое. «Вся экономика, которая была раньше, была неэффективной!» – это могла сказать лишь глупая хамка. И таким, конечно, в культурной среде не место. Но у нас подобное вошло в традицию: при советской власти лгали на «Россию до 1913 года», имущество которой беззастенчиво грабили до 1925 года на фоне вопиющей уголовщины.

Теперь на огромный промежуток жизни на своих нынешних юбилеях первыми кладут явные «совки», социальные иждивенцы, катавшиеся сыром в масле в советский период. Богатое социалистическое общество прикармливало тучу подобных «функционеров» от партии, истории, культуры, от каждой хозяйственной отрасли и сферы общественной жизни. Мы до сих пор тянем на шее этот груз, так не разобравшись, в чем же состоят задачи истинной культуры.

* * *

Итак, псевдокультура всегда тянется отхватить чужое, для нее явно не предназначенное. И здесь, пожалуй, необходимо закончить все эти «культурные» разговоры… поскольку я видела, как нехотя, без всякого энтузиазма и необходимой доли собственной выстраданности воспринимались высказанные мною очень простые мысли, против которых и аргументов никаких нет ни у кого из живущих. Я понимаю, что эти мысли прорастут, дадут плоды и враз обрушат нынешние роскошные замки на песке псевдокультуры. Посмотрим на них, перед тем, как отложить на будущее, лады?

Во-первых, частную собственность уничтожить невозможно (здесь в канализацию немедленно спускается весь марксизм-ленинизм с теорией «прибавочной стоимости» с капитализмом-социализмом-коммунизмом). А если добавить, что с римского права рассматривались все три вида собственности (государственная, общественная и частная) – то куда с этими «теориями», созданными, якобы в «интересах народа»?

С «интересами народа» складывается вообще удивительная картина. Тему эту я подняла год назад, вызвав крайнее негодование части своих «последователей и единомышленников», побиравшихся в моих обозах аргументами этих самых «интересов», заранее готовившихся неплохо нагреть ручонки в кармане народа на следовании этим самым «интересам».

Я сказала вполне откровенно, что надо немедленно ставить на место всякого, кто решает собственные интересы – прикрывать интересами народа. При этом, как и у всех, у меня был собственный интерес подобного разоблачения. У меня достало ума, что отчего-то никому «из соблюдальщиков интересов народа» отчего-то ни разу не приходило в голову отнести меня, живущую в российской провинции в городе ВПК – к народу.

Более того! Никто особо не возражал, когда местечковое хамье в ответ на мой вопрос, какой уровень культуры они демонстрируют публично, оскорбляя меня, как женщину – начинали рассуждать, что они, якобы, имеют право не относить меня к женщинам.

Извините, раз меня (мать двух детей), Сам Господь решил отнести к женщинам, то не еврейским уродам, зачастую до седых волос мающимся собственным половым самоопределением, – оспаривать подобное Решение. Если кто-то в моем присутствии лишь с большими натяжками, неоправданными допущениями и фантастическими абстракциями из «боевого фэнтази» за рупь двадцать может отнести себя к мужчинам – так это уже не моя личная проблема, верно?

Но ведь это буквально так и тянется всю жизнь! Уж не стану касаться того, как напугала всех феминисток, решив как-то примазаться к их славным движеньям. Одно дело, когда ты стоишь с матросским ножичком у чужой глотки на чужой палубе, а кто-то тебе пищит в предсметрных судорогах: «Ви, Дедюхова, не женщина! Это у вас такое от климакса и недотгаха!» Иное дело видеть оторопь в феминистских глазенках и искренний вопрос: «А разве вы… женщина?»

Ага, как раз я по средним российским меркам та самая женщина, права которых эти голубушки взялись защищать. А если не нравлюсь, так чик-чирик можно всем «женским движениям» устроить буквально одной фразой: «Самое лучшее женское движение – синхронное с мужчиной. Для страны, для семьи, для здоровья самой женщины!»

Впрочем, подобный ступор каждый раз вызывали мои притязания на принадлежность к народу с глубокого совка. Как только я начинаю с ехидством требовать более плодотворной борьбы за мои права и более ощутимых результатов следования моим интересам, так и начинается этот писк лилипутиков, что я – как раз не «народ». Но ведь действительно для любой личности – унизительно и оскорбительно, когда какая-то серость, не умеющая достойно проявить себя на ином поприще, лезет посредничать между народом и его интересами. К тому же у народа-то интересы очень разные.

А присутствующих не покоробило, когда молодой мужчина здесь заявил, что имеет слишком мало положительных результатов в своей личной жизни – от позиции, которую занимаю я и мои камрады? У него прибавочной стоимости маловато получается, от чужой нравственности и принципиальности!

За всей этой недостойной возней в пользу гипотетических «интересов народа» – всегда стоит нескрываемый интерес к нелегитимному захвату чужой собственности. Насколько подобное выглядит отвратительно с точки зрения настоящей культуры, искусства – даже говорить не стоит. А ведь не только говорили, но и диссертации о «партийности в литературе», о «народности в литературе» защищали.

Интересы народа культурный человек учтет на объективных показателях сектора домохозяйств. Но культурный человек должен знать, чем закончились для России прежние спекуляции на «интересах народа», когда в литературе доходили не только до откровенного вранья сифитика-Некрасова.

В литературе до сих пор торчат сорняками беспомощные и лживые мечтания хронического тунеядца Чернышевского о том, как все человечество окажется слитым в один флакон общего концлагеря «трудовых ассоциаций», в составе этого серого быдла «ощущая прелесть совместного труда». Кто же мешал Чернышевскому ощущать подобные прелести – хотя бы вскопав парочку огородов солдатских вдов? Надо непременно революции дожидаться, чтоб подобным образом отблагодарить весь народ?

* * *

Кому нужно подобное «заступничество»? «Народу»? Совсем нет. Меня-то к этому «народу» никто даже с большими натяжками не мог причислить всю жизнь. На комсомольских собраниях, ленинских уроках и политинформациях я сидела и ерничала над этими идеологическими спекуляциями.

В 1978 году, на очередном выгоне из комсомола секретарь нашей комсомольской организации прямо мне сказал, что я – классовый враг всего нашего народа. Я приехала на заседание после ДСК, где пропорола ногу арматурой. Речь шла о том, чтобы я отдала свою аппаратуру и программу дискотеки по джазу, которая победила на республиканском конкурсе, для проведения праздничных дискотек комсомольского актива. Сама я это делать отказалась. То есть вообще-то из меня нагло вышибалась мои частная собственность, в том числе и созданная мною лично.

Сам этот борец за «интересы народа» – ничего подобного за душою не имел. А на праздничном заседании актива мог лишь задарма напиться и накушаться. Очень гордился своим происхождением из серого быдла. И надо сказать, что яблочко недалеко откатилось от яблоньки. Впоследствии он ровно за год до акционирования был спущен «парашютистом» из райкома ВЛКСМ – в наш ведущий проектный институт. Ни одного дня не просидев за кульманом он стал одним из основных собственников огромного комплекса современных зданий со всей инфраструктурой в центре города.

Все его «народные интересы» – сводились лишь к тому, чтобы пожрать-напиться-потрахаться-почитать «детективу». Я подобным «интересам» никогда не следовала и следовать не собираюсь. Но как раньше подобное быдло шло вне всякой конкуренции с мне подобными, – так и нынче оно живет за счет спекуляций на очередной разновидности «народной свободы». Но все это возможно, когда культуру заменяет псевдокультура.

Рассчитывая на какие-то атавистические отростки общей культуры у этого орангутана, я тогда, пересиливая боль в ноге, спокойно спросила, как Александра Федоровна при расстреле в доме купца Ипатьева: «А хотя бы сесть можно?» Я тут же пулей получила ответный визг: «Такие, как ты, у нас стоят!» Как еще не добавил, что стоят исключительно у стенки.

Мне такого в чистом поле – и на пару затяжек не хватит, но в Комитете ВЛКСМ я лишь поинтересовалась, к каким «таким» это убожество решило меня причислить? Опять-таки замечу, что речь шла (как и всегда в подобных случаях) о моей неотъемлемой собственности, за которую тупое быдло даже не желало поблагодарить. Понятно, что платить таким, как всегда, нечем. «Откуда деньги у пгостого нагода?»

И мне объяснили, какая я – тварь и стерва, сколько зла от таких простому народу. Я ответила, что как передирать курсовые, клянчить через меня оценки у моего отца, вышибать из меня мои вещи в ходе кампании борьбы с «вещизмом» – так я нужна простому народу. Во всех случаях, когда надо головой соображать, а не пятой точкой. И этот простой народ меня здорово достал, прежде всего, тем, что не в состоянии самостоятельно создать для себя что-то интересное, а все лезет моим интересоваться. И раз уж мне пока ни разу этот простой народ не понадобился, а я сама – настолько невзрачное существо для него в целом, то не держать ли и этому народу свои интересы подалее от моих?

Дело закончилось как всегда в подобных случаях. Я ушла, хлопнув дверью, а моя аппаратура находилась в тот момент у моего приятеля, попросившего ее на свой день рождения. С ним договорились куда быстрее. Очевидно, он был намного ближе к интересам народа, чем я.

Другой мальчик в частном порядке попросил у меня на денек запись программы как бы для того, чтобы пройти ликбез в джазе. Потом он с другими членами Комитета ВЛКСМ ездил с ней шабашить по пионерлагерям за деньги от райкома ВЛКСМ. Перед началом дискотеки он с особой радостью сообщал, что его программа победила на республиканском конкурсе.

* * *

Поэтому, как только начинаются очередные спекуляции на «интересах народа», «поисках национальной идеи» и прочая лабуда, хочется сразу попросить перечислить эти самые «интересы». И все в затруднении! Как бы ведь моим интересом должна быть чья-то пенсия, будущее чьих-то детей и получение от государства жилплощади? Но это, господа, тоже спекуляция, причем, на моей нравственности. А мне подобные приколы осточертели еще на заседаниях комитетов всяких «вэлэкаэсэм».

Это мой выбор – подать или не подать старушке милостыньку у гастронома. Это омерзительно, когда на детской жизни начинают спекулировать всем государством, вышибая «на операцию» у граждан, уничтожив бесплатное медицинское обслуживание, переводя деньги в «Стабфонд будущих поколений россиян».

Как только мы начинаем заниматься «интересами народа», так сталкивается с тем, что интересы у каждого разные. И мы не имеем культурных и нравственных оснований, чтобы вышибать соблюдение чьих-то частных интересов со всего общества. Это всегда заканчивается распределением общественных благ узким кругом лиц. Но не только! Это заканчивается тем, что в обществе уже не считается зазорным заглянуть в чужой карман, в чужую постель, в чужое нижнее белье, причем, я здесь имею в виду отнюдь не «звезд» или «олигархов».

Когда говорят об «интересах народа», я с кривой ухмылкой смотрю, как в очередной раз поступают с моим достоянием. Как это началось с советских дискотек, так и катится. Правда, у меня были случаи, когда мне очень помогали мои читатели. Я бы и на интернет не стала тратиться, долгое время выезжала на подаренном мне модеме. И теперешние сайты созданы и поддерживаются читателями. Но это проявление личной культуры, а вовсе не «народности» или «партийности». Это акт личной благодарности вовсе не свойственной большинству «простого народа». Не стоит оскорблять подобными причислениями тех редких личностей, способных подняться над общей серостью «массы».

Большинство именно моих читателей – вовсе не считает, что они задолжали мне хотя бы доброе слово. Если не обоберут, так прожуются молча, хоть на голову не накладут, пользуясь иллюзией «доступности». Единственный прогресс в этом направлении, безусловно, достигнутом мною, что я раз и навсегда отучила пристраиваться в мои обозы, а так же диктовать мне собственные мненья «на правах читателя».

Прошлые мои участия в каких-то «объединениях и обществах» показали, что многим моим «соратникам» не просто удобно, но и выгодно мое унизительное положение на обочине клумбы. Они находят в этом нечто типа самооправдания. К сожалению, они пока не дошли до такой стадии развития, чтобы осознать, что их личная вина в сложившейся ситуации – намного больше вины тех, кто по «народной простоте» не понимает написанного и сказанного.

Впрочем, мне как-то со всей откровенностью было высказано, что человек не собирается терять «виртуальную отдушину» со мной. Любое мое продвижение лишит его этого удовольствия (с одной стороны – настоящего, с другой – абсолютно бесплатного для него). Поэтому он/она не собирается каким-то образом помогать мне выживать в инете или, не дай бог, популяризировать эту отдушину, источник наиболее интересных дискуссий с кругом реальных людей, – зачем же лишать себя удовольствия и создавать «выгоду» мне?

Нынче как-то не принято демонстрировать общую культуру, свойственные ей – деликатность и благодарность. Поэтому более не тянет сталкиваться с общепринятым нынче в «простом народе» гноищем цинизма. Но можно по статистике убедиться, в каким числом «простого народа» совпадают мои интересы! Мой интерес – вырваться из компьютера, и этот интерес для меня главный. Мои вещи не камерного звучания, не тренькание под гитару, я – мощный орган, для мехов которого не хватает воздуха. Но большинство устроит и дискотека с программой имени себя. Лишь бы за денежку и под гарантированным прикрытием очередного «комитета вэлэкасэм».

Однако у всех присутствующих, преследующих столь различные цели и интересы, есть один действительно общий объективный интерес, который и является попутно «национальной идеей» – благо Родины. Других общих интересов культурному человеку испытывать в обществе неприлично. Иначе это не общество, а банда уголовников с большой дороги.

* * *

Впрочем, на моих страничках достаточно пихалось задницами и спекулянтов на «интегесах госсии». Но этот объективный подход немедленно ставит все на свои места вопросом: «От кого я все это слышу?» Для того, чтобы отделать ногами все гнусное быдло, нывшее в интернете до моего выхода, как им крупно не повезло с Родиной, мне не понадобилось избрание в ГД РФ. Чтобы проанализировать происходящее и назвать все по имени – тоже.

Обычно в спекуляциях на «интересах народа» имеется в виду лишь люмпен и прочее серое быдло, которому и Родина ни к чему, – ведь у «простого народа» есть, оказывается, «классовые интересы» с… пролетариями всех стран. И не зря сразу после геволюции в Россию полезли назад эти самые «пролетарии» рабиновичи-пупкинштейны.

Помнится, наиболее ожесточенные дискуссии всегда вызвали мои статьи о разоблачении местечковой сути лозунга «Россия для русских!» и уж откровенно нацистские типа «России – новый русский порядок!» При этом всегда оставался без ответа простой вопрос – что же полезного сделали для России эти самые разносчики лозунгов? А какую бурю возмущения вызвало мое заявление, что универсальной формулой поведения я считаю строку из песни: «Прежде думай о Родине, а потом о себе!»

Но, господа, это и есть универсальная формула поведения по-настоящему культурного человека в обществе. Еврейское нытье «для начала надо разобраться, что сделала для нас эта Родина!» – выявляют лишь отсутствие внутренней культуры, основную причину невозможности создания собственной культурной среды. Но как легко все потерять, лишь поддавшись жлобству и человеческой низости, которые есть в каждом, к которым всегда адресуется общая на всех псевдокультура.

Любые уступки слабенькой-гаденькой псевдокультуре в каждом из нас делаются на основании поблажки далеко не лучшим своим качествам. Но при этом идут и спекуляции непременно на лучших качествах души, которые каждый должен проявить отнюдь не под давлением из вне, а на основнии собственной свободы совести. Иначе цена им будет меньше нынешней копейки.

Замечу, что отступление от настоящей культуры всегда чревато гуманитарной катастрофой, поскольку целью ее проникновения на клумбу – это нелегитимное присвоение чужого. Кстати, пока ходила под своими садо-огородными впечатлениями, постоянно встречала у многих прозаиков, которых я уважаю и люблю, сравнения с этой «клумбой» и «бурьянами-сорняками». У Оскара Уайльда есть в «Исповеди» много схожих мыслей.

Поэтому, пожалуй, следует завершить этот цикл коротеньким плодово-ягодным стишком, ставшим очень давно моим творческим кредо. Замечу, что появляющийся в самом конце Поэт, особо отметивший Осень среди предложеннных на выбор времен года, это, конечно же, самый русский наш поэт Александр Сергеевич, к которому многим хотелось бы нынче примазаться, да только вот его сердце целиком было отдано России.

Воздвигну сад, открытый всем ветрам.
Пускай живут в нем времена и люди.
Зимою он заснет на белом блюде,
Весной его разбудит птичий гам.
В нем сладко запоет пчелиный рой,
В его ветвях качаться будет Лето…
И буйство красок поразит Поэта
Осеннею прощальною порой.
 

Другие части публицистического цикла:

• Псевдокультура и… частная собственность I
• Псевдокультура и… частная собственность II 
• Псевдокультура и… частная собственность III

©2009 Ирина Дедюхова. Все права защищены.

Отклики на статью | RSS комментарии к статье